Главная страницаНовости Публикации

24/04/13

Путешествие в Камбоджу


Путешествие в Камбоджу
В сегодняшнем Пномпене за сорок долларов можно сытно отужинать, попрыгать на дискотеке или в борделе (часто одно и то же), купить граммов двести не очень качественной конопли, напиться в дым и вас еще всюду будут возить вездесущие моторикши. Сторонники более культурных форм досуга могут потягивать пиво на веранде бара в Клубе иностранных корреспондентов и любоваться вечерним вылетом тысяч летучих мышей из-под крыши Национального музея в лилово-желтое небо.

Днем можно бродить по скучному и местами захиревшему королевскому комплексу, заглянуть в полпотовскую тюрьму Туол-Сленг, съездить на рынок и купить сотканные слепыми подростками шелковые шарфики по паре долларов за штуку или АК-47 долларов за сто пятьдесят. Патрон к нему стоит как полшарфика. Зато чтобы купить сим-карту к сотовому телефону, надо заполнить ворох форм, подписать контракт и показать паспорт.

Ревнивые жены часто интересуются, чем их мужья занимаются в клубе американо-тайваньского предпринимателя Виктора Чао. Впрочем, переживают они напрасно - вываливающиеся из дверей мужского клуба подвыпившие туристы возбуждены вовсе не тем, что могут дать женщины. Скромное убранство придорожной забегаловки ничего не сообщает об уготованных удовольствиях. Сперва подают пиво, а затем приносят закатанное в пластик меню. На закуску можно взять обойму к револьверу Ругера 22 калибра (10 патронов - 12 долларов). Вместо супа - обойму к автоматической винтовке М-16 (30 патронов - 30 долларов). На второе - сто выстрелов из крупнокалиберной М-50 времен Второй мировой (угадали, сотня баксов). Ну а на десерт - граната за двадцатку. Всего в меню около пятнадцати блюд из пистолетов, автоматов и пулеметов. Для самых голодных есть и базука (200 долларов за выстрел). Странные ассоциации вызывает символическое изображение семьи из четырех человек в конце списка, призывающее камбоджийцев ограничить рождаемость до двух детей в семье.

На стене вывешены правила. Новичкам не рекомендуется стрелять в автоматическом режиме, потому что автомат может выйти из-под контроля. И не целиться слишком высоко: неподалеку находится международный аэропорт, и самолеты заходят на посадку аккурат напротив заведения. Также просят не направлять оружие в сторону объекта, по которому вы не намерены стрелять. Но, если честно, один вид осоловелого от жары и полдюжины банок пива ирландца, который пытается вставить рожок в АК-47 другим концом, вызывает желание бежать отсюда подальше. Двое американцев недоумевают, почему нельзя выстрелить из гранатомета по живой корове, как расписывали им камбоджийские развлечения дома. «Это не у нас, -почти с грустью вздыхает инструктор, - это в другом тире, у военных».

Инструктор недоволен, что я до сих пор не определился с меню. В армии мне доводилось стрелять из АК-47. Интересно, что я почувствую в этот раз, стреляя по изображению бегущего в атаку русского солдата? На сладкое заказываю гранату.
Инструктаж занимает меньше минуты. Стараясь не запачкать рубашку оружейным маслом, нажимаю на курок. Бум-бум-бум - громко и как в кино. Только приклад брыкает и бьет в лицо. Даже в полуавтоматическом режиме магазин расстреливается за секунды, а ствол накаляется почти докрасна. С 50 метров я умудряюсь попасть в силуэт несколько раз и чувствую себя предателем. «Откуда? Где работаешь?» - одобрительно скалится инструктор и, не расслышав до конца ответ, заученно шутит: «А мог бы работать киллером!» Потом мы пошли к пруду, в который положено кидать гранату. Граната китайская, маленькая, черная, держать ее в руках неприятно. Выдергиваю кольцо и тут замечаю, что к центру пруда плывет несколько уток. «Бросай!» - орет инструктор и прыгает в сторону. Швыряю гранату чуть левее стаи. Проходит пара секунд, и столб грязно-кофейной воды с хлопком взметается вверх. Граната меня разочаровывает, но я рад, что пернатые остались целы. Содрогнувшись от масштабов возможного бедствия, решаю на следующий же день от греха подальше отправиться на корабле типа «ракета» в Сиемреап, к развалинам древнего Ангкора.

Между IX и XIV веками Ангкор был столицей Кхмерской империи, подчинившей себе почти всю Юго-Восточную Азию, и мог сравниться в роскоши со средневековыми Лондоном и Парижем. В городе жили около миллиона человек. К концу XV века империя пришла в упадок, и величественный город постепенно поглотили джунгли. Правда, современные урбанологи считают, что не меньше виноваты каналы Ангкора, игравшие в нем роль дорог, которые заросли и обмельчали. Как бы то ни было, два с половиной века спустя на развалины города набрел французский натуралист Анри Муо и был настолько поражен, что приписал авторство Ангкора древним грекам и римлянам, несмотря на преобладающий индийский стиль. От древней цивилизации сохранились одни лишь храмы - только культовые сооружения считались достойными камня. Даже королевский дворец был построен из дерева. И все равно непонятно, как камни простояли столько лет - древние кхмеры не закрепляли их, а просто складывали один на другой. Большинство из храмов представляют собой ступенчатые пирамиды, символизирующие гору Меру, центр мироздания в индо-буддийской космогонии. Но отсутствие архитектурных изысков компенсируют размах и монументальность - сотни храмов на площади в 200 квадратных километров.

Все, кто приезжает посмотреть Ангкор, останавливаются в Сиемреапе. Двадцать лет назад это была деревня, сейчас - частокол из «новотелей» и «шератонов». Между гостиницами и гестхаусами подешевле, где соседями по комнате будет дюжина ящериц гекко, снуют таксисты-байкеры (отличительный признак - бейсболки на головах) и попрошайничают безрукие и безногие жертвы противопехотных мин. Здоровые камбоджийцы относятся к ним предвзято: считается, что дефект тела делает ущербной душу. По жестокой иронии судьбы одна из немногих работ, на которые берут калек, - расчистка минных полей. Хороший гид в Ангкоре - уже полдела. Если он окажется мотоциклистом, готовым возить вас с рассвета до заката от одной руины к другой, - считайте, дело в шляпе. Своего провожатого я встретил в баре Red Piano, где, по словам патрона заведения, любила коротать вечера Анджелина Джоли во время съемок «Расхити-тельницы гробниц». «Когда пойдете отлить, представьте себе ее аккуратную попку над нашим азиатским писсуаром», - подмигнул мне он. На выходе из бара зазывают на массаж вслепую - почему-то считается, что слепые массажисты мнут тела гораздо лучше, чем зрячие. Ангажированный мотопарень Сен (вообще-то он служит полицейским) заезжает за мной рано утром и везет по Большому туристскому кругу. Через действительно королевские Южные ворота, где даже слону в церемониальном наряде было бы просторно (вот, кстати, и он - грустит в ожидании пока еще спящих любителей экзотических катаний), мы попадаем в цитадель Ангкор-Том. Тысячу лет назад осужденным преступникам отрубали большие пальцы на ногах и стража проверяла у ворот ноги входящих: беспалых в цитадель не пускали. А теперь все ходят в обуви - поди узнай, что там у них внутри.

Байон - второй по популярности памятник после Ан-гкор-Вата. В рассветном тумане храм выглядит как пепельно-серая груда камней, но по мере приближения к нему проступают неслучайные элементы и возникает целостный облик. Последними из общего фона выделяются контуры трехметровых голов Ло-кешвар, боддхисатв сострадания. Это лица Ангкора. Мой гид Сен говорит, что головы похожи на короля Джаявармана VII, при котором был построен Байон, но я пропускаю мимо ушей намек на ранний культ личности и устремляюсь вверх по скользким ступеням. Тесный лабиринт из переходов, коридоров и лестниц выводит на террасу, и я оказываюсь лицом к лицу с Ло-кешварами, высеченными на башнях. У каждой статуи по четыре лика: башен десятки, лиц сотни. Они смотрят во все стороны света, и те, что обращены к востоку, уже посветлели и оттого кажутся добрее. Их чуть ироничные, чуть грозные толстогубые полунасмешки настигают меня в конце проходов.

У входа в Ангкор-Ват, самый известный храм Ангкора и Камбоджи (его башни украшает национальный флаг), оркестрик из слепых и безногих играет бодрую мелодию и улыбается в никуда. В прежние времена внутрь храмов допускались лишь королевская семья и жрецы, а сегодня камбоджийские крестьяне протискиваются сквозь толпу упитанных туристов, чтобы зажечь пучок благовонных палочек перед множеством алтарей. Буддийские монахи присматривали за храмом после того, как Ангкор был оставлен жителями, поэтому он сохранился лучше, чем другие. Мне эта жемчужина кхмерской архитектуры с пятью ананасными башенками кажется немного бездушной, может быть, потому, что император Сурьяварман II задумал его как свой мавзолей, геометрически правильный и просторный, но не живой.

- Колд-дринк, мистер? Крама (камбоджийский шарфик в клетку)? Открытки? - не унимается пятилетняя Туонг. Она с маленьким братом уже давно ходит за мной по пятам. Ручки и значки были приняты от меня с вежливым равнодушием - она сюда не за игрушками пришла, а деньги зарабатывать.

- Хорошо, сколько стоит крама?
- Ван доллар.
- А открытки?
- Ван доллар.
- А брат?
- Ван доллар.
- Брата беру.
- Колд дринк? Крама? Открытки? - невозмутимо заходит ребенок по новому кругу.


Спрашиваю проводника, что еще было построено при Джаявармане VII - все-таки этого короля я знаю в лицо, -и Сен везет меня к монастырю Та-Пром. Французские археологи не стали его расчищать и восстанавливать, именно таким его увидел Муо. Все сразу становится на свои места: я понимаю, что здесь оживают детские грезы о романтике джунглей, о заброшенных цивилизациях, о трепете первооткрывательства. Здесь мох и вьюны утепляют серый холод камня и оживляют стертые барельефы. Здесь линию стен нарушают трещины и зигзаги разломов, как с годами прямолинейность юности уступает сгорбленности и мудрости зрелого возраста. Корни гигантских баньянов подобно лаве стекают по перекрытиям, заглядывая в оконные и дверные проемы, чтобы отыскать трещину в кладке и снова исчезнуть в земле. Природа и цивилизация сошлись тут в борьбе и симбиозе: смоковницы-удавы крушат в своих кольцах камни, но этими же объятиями поддерживают арки и перекрытия, а то и целые строения, не давая им обвалиться. В этой любви-ненависти они застыли на века. Пережидая жару, я вздремнул в одном из оконных проемов. Просыпаюсь, за плечо трясет охранник. «Хочешь купить мою бляху? Десять долларов», - шепчет мне он. Мотаю головой в стороны. «Тогда, может быть, шляпу?» «Спасибо, не надо». «У меня еще есть пистолет. Но это дорого», - вздыхает страж. Я представляю себе английского бифитера, сбывающего свою пику в глухом закоулке Тауэра или швейцарского гвардейца, воровато пересчитывающего евро за кирасу в садах Ватикана. «Спасибо, я уже купил пистолет в Пномпене», - призываю на помощь наглую ложь. «Ну, ладно, отдам бляху за три. Идет?» Теперь она занимает почетное место в коллекции бессмысленных трофеев рядом со сталинским значком матери-героини первой степени, купленным на базаре в пакистанском Пешаваре.

На следующее утро я вернулся и снова бродил по развалинам, слушал птиц в утреннем тумане и ужасно хотел заблудиться и исчезнуть, будучи утянутым корнями деревьев-спрутов. Туристов в этот ранний час почти не было, но 79-летний Чун Неанг, бессменный подметальщик Та-Прома, с веником в руках уже шлепал по древним плитам своими асбестовыми ступнями. Высохший и беззубый, он недовольно забурчал на меня, когда я направил в его сторону фотоаппарат. Старика пытаются снять все кому не лень, он даже фигурирует на обложке путеводителя Lonely Planet по Камбодже, хотя колоритных стариков в Азии пруд пруди. Но я все-таки запечатлел этого хранителя древности как символ Та-Прома, где метафорой относительности времени вместо плавящихся часов Сальвадора Дали стали корни 500-летних смоковниц, обволакивающие 1000-летние стены.

Мой проводник Сен с первого дня расхваливал храм Бантей-Срей, также известный, как Женская цитадель. Я уж было заподозрил вожатого в корысти, потому как до храма 22 километра ходу и, следовательно, больше денег. «Попрошу немного, - пообещал он, - мне надо купить жене подарок. Женская цитадель оказалась миниатюрной кокеткой с тонкими чертами лица и волосами цвета рыжего песчаника. Каждый сантиметр ее тела украшен цветочными узорами удивительной деликатности, ею можно любоваться часами целиком и по частям. Ни один «мужской» храм Ангкора не сравнится с здешним обилием резьбы, прихотливостью деталей и разнообразием сюжетов из Махабхараты и Рамаяны: тут и демон Равана, сотрясающий гору Кайлаш, и вступившие в схватку Валин и Сугрива, и демоница Кали, пожирающая собственную плоть.

На обратном пути Сен затормозил у заросшего двора в тени банановых деревьев. Пахло дымком очага. С ветки хлебного дерева свисал на веревке старый сдутый мячик. «Это желудок одного зверя, - торжественно объявил мой провожатый. - Только как его зовут по-английски, я не знаю». Пока я, как в викторине, угадывал имя таинственного животного, к нам вышла старуха с морщинистым личиком и провалившимся ртом. Пышные бусы и громадные серебряные браслеты на запястьях буквально пригибали ее к земле. Тяжелые серьги давно оборвали ей мочки, которые теперь тесемками свисали почти до плеч. Последовал короткий торг, и у желудка поменялся хозяин. Довольный Сен достал из-за пазухи и отдал старушке пачку риелей толщиной с кирпич - долларов семь.

- Что твоя жена делает с желудками неизвестных животных? - не унимался я.
- Почему неизвестных? - Сен обиделся. - Как называется животное с колючими волосами?
- Дикобраз, что ли?
- Да-да, дикобраз! Жена будет очень довольна! Она сварит нам суп из желудка вместе с ягодами шелковицы и лапками бамбуковой крысы, и завтра тебе снова будет двадцать лет. Тебе страшно повезло, что ты со мной поехал.

Когда мы вернулись в Ангкор, Сен повез меня смотреть закат с холма Пном-Бакенг. Ритуал любования закатом считается в Ангкоре обязательным к посещению аттракционом. Генералы на слонах, пехота пешком -несметное войско туристов преодолевало крутой каменистый подъем и заранее занимало стратегические позиции, откуда на востоке были видны Ангкор-Ват и другие храмы, рельефно очерченные закатным солнцем. Но все взоры и ахи устремлялись на запад, туда, где красный шар опускался за горизонт. Меня не перестает удивлять притягательность закатов для обывателя. Точно так же садится солнце в Танзании, Калифорнии, Паланге... На пленку, потраченную на закаты, можно было бы сфотографировать всех жителей планеты, и смотреть эти снимки было бы во сто раз интереснее.

«Колд-дринк? Книжка? Крама? Открытки? Ван доллар!» - услышал я знакомый голос. Я купил ненужные мне открытки, пыльный шарфик и теплую колу. Туристу в Камбодже легко быть щедрым.

Источник: Travelbloq.ru - подробная информация о лучших курортах мира.



Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться
  1. Камбоджа открывает свои двери
  2. Особая роль - Таиланд.
  3. Ангкор-Ват — самый большой храм в мире.
  4. Промышленность Камбоджа.
  5. Драгоценные камни из Камбоджи
  6. Столица Камбоджи
  7. Отраслевая структура промышленности Камбоджа.
  8. Условия для получения гражданства Камбоджи.
  9. Образование Камбоджа.
  10. Детская болезнь – аденоиды.
  11. Странствуем по Камбодже на арендованном авто
  12. Мода в Камбодже
  13. Мартиника
  14. Монастырская школа Кампучии.
  15. Камбоджа становится туристической Меккой
  16. Духовенство.
  17. Микронезия
  18. Что такое Башня мира, где и когда ее можно увидеть.
  19. Танец апсара – чарующее волшебство Камбоджи
  20. Религиозная идеология и культ.
  21. Специализация студентов Камбоджа.
  22. Деревообработка Камбоджа.
  23. После победы народной революции в Кампучии.
  24. Плавучие деревни Камбоджи.
  25. Культура Камбоджа
  26. Культура и традиции Камбоджи
  27. Страны Индокитая.
  28. Камбоджийский дом: дизайн в гармонии с природой
  29. В настоящее время в Кампучии строятся электростанции.
  30. Жилище в Камбодже
  31. Мусульмане пользуются полным правом.
  32. В качестве главного довода в пользу непризнания НРК
  33. Сокращение числа начальных школ.
Сейчас на сайте посетителей:2